Не знаю как вам, а мне уже основательно надоели всякого рода просители, которые звонят в самое неподходящее время и начинают тягомотину с выпрашиванием денег на какую-нибудь очередную малопонятную мне затею. Больше все в этом усердствуют полицейские и пожарные. Последние особенно, к слову сказать. Собственно, написать про то, что я думаю про такого рода просителей, сподвиг меня как раз очередной звонок от пожарного. Не успел я поднять трубку, как мужик на другом конце с ходу плаксивым голосом, которым обычно рассказывают, что сами мы не местные, а деньги украли, стал докладывать мне про какой-то ежегодный сабантуй для пожарных-пенсионеров, который им хотят устроить их коллеги. С меня на это мероприятие полагалось долларов так сто. Потом правда эта сумма скатилась до тридцатки, но не в этом дело, я все равно ничего не собирался давать.

Чтобы не быть грубым, вежливо объяснил, что уже помогаю, причем адресно и тем людям, которым посылаемые деньги гораздо нужнее, чем скучающим канадским пожарным на пенсии. Мужик концепции не понял, пошел в атаку, начал стыдить и упрекать, и во всех его пассажах звучало рефреном "ну че тебе, тридцатки что ли жалко?" Мои доводы, что покупка старикам лекарств и еды, которые они в принципе не могут себе позволить на российскую пенсию, гораздо важнее организации гулянки для вышедших на заслуженный отдых пожарных, не возымели никакого действа. Мужик продолжал выдавливать из меня хоть что-то. Пришлось разозлиться и предложить ему пойти тушить пожар.

А ведь было время, и не так уж давно, когда я послушно выписывал чеки на имя разных благотворительных фондов по борьбе с саркомой у детей, рака молочной железы у молодых матерей, на проведение местных спортивных соревнований для людей с физическими увечьями, прочая-прочая-прочая... Да, полиция и пожарная служба также исправно получали чеки.

Потом ситуация изменилась. Как-то так получилось, что я оказался втянут в работу местной Food Network. Там было все без дураков, люди работали без всякой зарплаты, просто потому, что хотели помочь. Организовывали сбор продуктов, свозили их на склад, обрабатывали заявки тех, кто нуждался в помощи. Выдавали эти продукты. Я не могу сказать, что на склад приходили совсем голодные и оборванные лишенцы, это была обычная канадская публика, жители пригорода, та самая старая Канада. Просто у людей были проблемы, с финансами не сильно ладилось, и они были вынуждены обратиться за помощью. При этом что меня больше всего поражало, так это насколько много людей добровольно жертвовали продукты в этот фонд. Наверное, вы видели в некоторых супермаркетах большие ящики, на которых написано Food drive, куда люди кладут что-то из купленных продуктов. Обычно это консервы, макаронные изделия, печенье. Вот как раз таким сбором и занималась та организация, в работе которой я участвовал. Это я к тому, что народ в Канаде отзывчивый, и благотворительность здесь вещь обычная.

Наверное, я в работе этого фонда принимал бы участие до сих пор, однако там произошли перемены. Благодаря тому, что организация активно развивалась, ей было выделено местным муниципалитетом сумма порядка 60 тысяч долларов в год на зарплату двух постоянных работников. К этим деньгам прилагались новые люди, которые и сели на место тех, кто раньше работал бесплатно. Те же энтузиасты, которые и создали этот фонд, были оттерты. Так вот, беседуя с дамой, которая играла в той прежней организации не последнюю роль, я спросил, почему она не хочет продолжать свое участие. Она уклончиво ответила, что это уже все другое, и вообще, на 60 тысяч можно было бы накупить продуктов ой-ой-ой сколько, и два полноценных работника вряд ли это заменят. Самое главное, что она тогда сказала - помогать нужно адресно. Если я не вижу людей, которым я что-то даю, как я могу знать, что они это получат? Организация стала слишком большой, чтобы сохранилась прежняя прозрачность.

Потом так получилось, что нужно было помочь близкой подруге моей матери, живущей в России, которая осталась одна, в далеко не самом лучшем положении, ну а дальше все покатилось как-то само собой. Главное для меня, что я точно знаю, что мои деньги дойдут до адресата, причем дойдут тому, кому они действительно нужны, для кого это вопрос жизни и смерти. Я знаю также, что я не один такой, тех, кто помогает другим, много. В частности, совсем недавно узнал, что одна девушка-фотограф, живущая в Сан-Франциско, которую я знаю к сожалению лишь заочно, проводит бесплатные портретные сессии, и собранные деньги посылает в детский дом в России. Когда она приезжает в Россию, она всегда ходит туда. Это я уже к тому, что благотворительность вещь необходимая, в ней действительно нуждается много людей.

Проблема в другом. К сожалению, людским состраданием пользуются вовсю те, кто просто хочет на этом сделать деньги. И тут, совершая благой поступок, когда выписываем чек или кладем в протянутую пустую кружку монетки, мы порой невольно соучаствуем в далеко не самом благом деле.

Как-то раз мне попалось на глаза журналистское расследование по поводу попрошаек на улицах украинских городов. В роли бедолаг выступали молодые женщины с годовалым ребенком на руках. Итог расследования состоял в том, что эти попрошайки перед тем, как сесть на улице, накачивали детей героином, чтобы те спали, не плакали и не мешали работе. Как результат, такие дети быстро умирали, им на смену приносили других. Детей покупали у всяких пьянчуг и наркоманов, иногда крали. Вот такая история. Авторы расследования просто кричали в голос - не подавайте этим женщинам, не соучаствуйте в преступном бизнесе. Думаю, такое творится не только на Украине.

В Канаде конечно этого нет, здесь все намного пристойней. Да, ходят всякие попрошайки из числа бичующей молодежи или оставшиеся на обочине жизни старики, которые просто ждут от тебя мелочь. Я не знаю, по какой причине они на мели, но старикам подаю без вопросов. Молодым практически никогда. Но это как бы обычное дело для любого крупного города, и речь идет о долларе-другом, а то и вообще паре четвертачков, завалявшихся в кармане.

Серьезней дело обстоит, когда тебе звонят и начинают жалобить на предмет больных детей или одиноких матерей. Тут трудно сказать нет. Пока не задашь вопрос, а дойдут ли деньги до тех, кому они предназначены. И вот тут всплывают интересные факты. Согласно расследованию, проведенному газетой Toronto Star, выясняется, что не менее 60% сделанных пожертвований оседает в фондах и выплачивается телемаркетерам. В некоторых случаях недошедшая до тех, для кого делались пожертования, часть составляет 70, 80, а то и 90%. То есть практически львиная часть пожертвований остается у тех, кто их собирает.

Вопрос - так нужны ли такого рода благотворительные фонды? Кто-то может сказать, что нужны, даже если до нуждающихся доходит хотя бы небольшая часть пожертвований. Лично мне с этим трудно согласиться. Мне так кажется, что такого рода благотворительность не более чем обычная афера. Самое страшное, что осознание того, что твои деньги ушли на содержание телемаркетеров и банкеты учредителей, отбивают вообще всякое желание помогать кому бы то бы было, чтобы не остаться в дураках.

Другой момент - а кто сказал, что даже те 20-30 процентов пожертвований, что доходят до адресата, действительно идут им на пользу? Я вспоминаю одну любопытную встречу, которая состоялась в Гондурасе. Дело было в майянской деревне недалеко от Копана, известного древнего майянского городища. Как только мы появились в поселке, нас сразу же окружила толпа оборванных детей, которые продавали соломенные куколки. Пришлось набрать их целую охапку, для деревни это единственный источник дохода. Побродили по деревне среди хижин, после чего нас пригласили в единственное приличное строение, похожее на настоящее здание. Это был совсем небольшой ангар на две комнаты, в котором стояли два станка. Как нам рассказали, здание было построено на средства какая-то благотворительной международной организации, станки поставили они же. Идея была такова - научить индейцев изготавливать табуретки, продавать их, и с тех денег обустроить себе зажиточную жизнь. Все это конечно было задумано замечательно, но только станки не работали - в деревне этой отродясь не было электричества. И не скоро еще будет, скажу я вам. Станки в минус, табуретки стали изготавливать вручную, чтобы не расстраивать благодетелей. Но их никто не покупал, потому как никому в округе они не были нужны, да и с деньгами у местного населения не густо. Тащить их на рынок в ближайший город на своем горбу далече будет, много не наносишь, и с покупателями там тоже не самый ажур - люди в целом бедные живут в тех краях. Чтобы совсем не околеть с голода, индейцы оставили идею с табуретками и по новой взялись за соломенные куколки. С того и живут. Да, еще в этом здании нам с гордостью показывали туалет, в котором стоит белоснежный унитаз. Канализации и системы водоснабжения, как вы догадываетесь, в деревне тоже нет. Поэтому унитаз по большей части играет роль родового тотема, которым гордится вся деревня. Само здание стоит обычно запертым, его открывают по особым случаям. Еще меня заинтересовали фотографии на стенах. На них были запечатлены группки из семи-восьми человек тех благодетелей, что хотели приучить современных майя к изготовлению табуреток и белому унитазу. Как я понял из фотографий и рассказов местного доброхота, приезжали представители благотворительной организации в эту деревню не раз и не два. Посчитав в уме стоимость проживания группы из 7-8 человек в гостинице, стоимости билетов на самолет, аренду машину и тому подобные вещи, я так понял, что на свои поездки убухали они не меньше денег, чем на весь этот сарай со станками.

К чему это я это все подвожу, спросите? К тому, что благотворительность нужна. Но, как в любом деле, нельзя полагаться на незнакомых людей. Нельзя полагаться на тех, кого вы не знаете, кому вы не можете доверять. Дать деньги еще не значит помочь. Нужно чтобы ваша помощь дошла до адресата. Помогайте тем, кого вы знаете, и которым действительно нужна ваша помощь. Таких людей, к сожалению, еще очень много.